Синтетический бензин, уголь и дрова: как Германия и СССР решали проблемы с топливом во время Второй Мировой
5 колесо ·
В нашей стране основу топливного баланса традиционно составлял уголь (около 69% в довоенные годы). Однако для всей вышеперечисленной техники критически важны были жидкие топлива – бензин, авиакеросин, дизельное топливо. У нас главным нефтяным регионом был Баку, где добывали примерно 70% советской нефти. Также работали месторождения в Грозном и Майкопе. Но зависимость от Кавказа была опасной […]
В нашей стране основу топливного баланса традиционно составлял уголь (около 69% в довоенные годы). Однако для всей вышеперечисленной техники критически важны были жидкие топлива – бензин, авиакеросин, дизельное топливо. У нас главным нефтяным регионом был Баку, где добывали примерно 70% советской нефти. Также работали месторождения в Грозном и Майкопе. Но зависимость от Кавказа была опасной – фашисты рвались туда всеми силами. Чтобы не сидеть на такой «игле», мы активно осваивали Волго-Уральский регион, прозванный за это «Вторым Баку».
Для переработки нефти строили и расширяли нефтеперерабатывающие заводы. Один только Саратовский НПЗ им. С. М. Кирова дал за войну более 3 млн тонн топлива, что составляло четверть от всего советского производства. Помогали и союзники. По ленд-лизу в СССР поставили около 1,2 млн тонн высокооктанового авиабензина (в основном – из США, а также из Великобритании и Канады). Кроме того, поставляли изооктан и этиловую жидкость Р-9 – их добавляли в отечественный бензин, чтобы поднять октановое число.
В тылу активно использовали альтернативные виды топлива: торф и дрова. Одним из решений стали газогенераторные автомобили . В специальную установку на машине загружали твердое топливо – дрова (точнее, древесные отходы, «чурочки»), а также могли использовать торф или бурый уголь. В условиях ограниченного доступа кислорода такое топливо не сгорало полностью, а превращалось в генераторный газ (смесь угарного газа и водорода). Этот газ охлаждали, очищали от примесей и подавали в двигатель.
Из серийно выпускаемых машин отметим, например, грузовики ГАЗ-42, ЗИС-21. Они проигрывали в мощности примерно 30–50% своим бензиновым аналогам, но исправно справлялись с задачами по доставке грузов и прочему военному снабжению. Чтобы процесс шел стабильнее, иногда оставляли небольшой запас бензина: с его помощью запускали двигатель и перемещались на короткие расстояния.
Помимо этого, в СССР развивали и производство искусственного жидкого топлива из угля и сланцев. Создали даже Главное управление искусственного жидкого топлива и газа при СНК СССР (Главгазтоппром).
Трудно верить, но до начала войны СССР поставлял нефть и нефтепродукты в Германию по торговым соглашениям (в 1940 году – около 657 тыс. тонн, в 1941 – примерно 254 тыс. тонн). Собственных запасов нефти у немцев практически не было. Ключевой стратегией было синтетическое топливо, полученное при гидрогенизации угля. Такая синтетика покрывала значительную часть потребностей: например, в 1943–1944 годах она обеспечивала 57% потребностей в автобензине и 92% – в авиатопливе. Еще использовался импорт: Румыния поставляла немцам нефть. В качестве дополнительных решений фашисты также применяли газогенераторное топливо для автомобилей, а еще пытались использовать бензол и спирт.
Таким образом, подходы двух стран были разными. Германия делала ставку на масштабную индустриальную химию, чтобы максимально закрыть потребности армии в жидком топливе. А наша страна сочетала несколько путей: и развитие химической промышленности, и широкое внедрение более «народных» и гибких решений (газогенераторы), и масштабную внешнюю помощь. И в том, и в другом случае это были вынужденные меры в условиях острого дефицита стратегического сырья.