Шикумэнь и сценарии будущего в Шанхае: путевые заметки Ани Саркисьянц
design-mate.ru · · g1796236
Шикумэнь и сценарии будущего в Шанхае: путевые заметки Ани Саркисьянц. Специально для Design Mate дизайнер Аня Саркисьянц собрала заметки по следам своих азиатских поездок.
Специально для Design Mate дизайнер Аня Саркисьянц собрала заметки по следам своих азиатских поездок. Серию материалов открывают дневники о Шанхае, где пятиэтажные здания в стиле шикумэнь соседствуют с футуристичными башнями, бывший угольный порт стал музеем современного искусства, а самобытный характер города во многом формируют повседневные детали, от развешанного на улице белья до старых дверных порогов.
У меня есть профессиональная привычка, от которой я не отдыхаю даже в путешествиях. Я все время что-то рассматриваю: дверные ручки, высоту порогов, ширину улиц, фасады, свет, материалы. Замечаю, где хочется задержаться подольше, а где — пройти быстрее, и почти автоматически пытаюсь понять, за счет чего пространство так на меня действует. В Шанхае этот режим включается «по щелчку пальцев».
Первое неожиданное впечатление от Шанхая возникает еще по дороге из аэропорта — как же здесь зелено. Когда представляешь мегаполис с населением более 20 миллионов человек, в воображении возникают небоскребы, бесконечные автомагистрали, бетон и очень плотная застройка. А тут едешь по городу и постоянно видишь деревья.
В свой первый визит в Шанхай я остановилась в районе Луцзяцзуй — среди высоток, плотного трафика и туристических маршрутов. Тогда город меня, честно говоря, не особенно впечатлил. Решила дать ему второй шанс, и на этот раз выбрала Французскую концессию — более камерную часть города, с исторической застройкой, тенистыми улицами и заметно меньшим количеством туристов. Кстати, платаны здесь начали высаживать еще в начале XX века, и со временем они стали одним из самых узнаваемых символов района. Сегодня их высокие кроны смыкаются над улицами почти в сплошной зеленый потолок, создавая спасительную тень во время изнурительной летней жары. Вокруг — невысокая архитектура 1920–1930-х годов, небольшие магазинчики и кафе, уютные узкие улицы.
Здесь же находится памятник Пушкину. И это довольно сюрреалистический момент: идешь по Шанхаю под платанами и вдруг видишь Александра Сергеевича. Первый бюст установила русская община еще в 1937 году, памятник пережил несколько разрушений и восстановлений и сегодня снова находится на своем историческом месте. Спойлер — в центре Сеула Александр Сергеевич меня тоже дождался: видимо, у Пушкина получился собственный азиатский маршрут.
Итак, первое важное открытие Шанхая: масштаб города и масштаб человеческого восприятия здесь гармонично сосуществуют. Можно смотреть на башни Пудуна, а через полчаса оказаться на улице, где все пространство формируют три этажа, дерево, велосипед и столики маленького кафе.
Кроме архитектурных достопримечательностей меня занимают совершенно бытовые вещи. Например, белье, которое здесь спокойно сушат прямо на улице. Вокруг могут стоять дорогие автомобили, за деревьями виден современный город, рядом — исторический фасад, и тут же развеваются носки и простыни.
Отель я тоже сознательно искала именно в этой части города и в итоге остановилась в Capella Shanghai, Jian Ye Li. Это тот случай, когда отель интересен прежде всего архитектурой. Jian Ye Li — сохранившийся ансамбль шикумэнь, характерной шанхайской жилой типологии, появившейся на пересечении китайской традиции и западного таунхауса. Capella занимает один из последних крупных сохранившихся комплексов таких домов в районе Сюйхуэй.
Мне понравилось, что здесь решили не создавать интерьерное представление на тему «старого Китая», а работать с самой структурой исторического наследия — узкими переулками, кирпичными фасадами, каменными порталами, черепичными крышами и очень непривычной сегодня вертикальной организацией дома.
Моя вилла, например, была устроена вертикально. На первом этаже — вход и небольшая обеденная зона. Затем — полуэтаж с комнатой для чтения. Выше — спальни и ванные, еще один уровень, а наверху расположена маленькая терраса. Помещения довольно компактные, зато здесь целых пять этажей. Чтобы утром найти сумку, которую вечером где-то оставила, можно выполнить хорошую часть дневной нормы ходьбы по лестницам.
Сегодня в гостиничном дизайне много говорят про «локальный опыт», но часто локальность заканчивается выбором искусства над кроватью или паттерном на ковре. Здесь она начинается с архитектуры. И, пожалуй, поэтому такой опыт воспринимается намного глубже любой демонстративной роскоши.
Еще одно место, которое мне, как практикующему дизайнеру, было интересно изучить — Yu Garden, Сад Радости. Классический китайский сад вообще нельзя воспринимать просто как красиво организованный ландшафт. Здесь все построено на взаимоотношении архитектуры, воды, камня и растений. Ты не видишь всю композицию сразу, пространство раскрывается постепенно — через проемы, повороты, мостики, внутренние дворы.
По сути, это абсолютно сценарная архитектура. В современной среде мы часто говорим о пользовательском опыте и последовательности впечатлений. Китайский сад делает это столетиями: управляет скоростью движения человека, ограничивает перспективу, неожиданно раскрывает следующий вид, заставляет остановиться.
Даже высокий порог традиционного дома имеет не только конструктивное значение. В народных представлениях он служил своеобразной границей, которую не могли пересечь злые духи, якобы перемещавшиеся по прямой. И теперь каждый раз, спотыкаясь об очередной порог, я хотя бы понимаю, что страдаю ради серьезной системы безопасности.
После исторической части города особенно интересно смотреть, насколько бесшовно Шанхай существует в цифровой реальности. Практически все туристические бытовые задачи у меня очень быстро сосредоточились внутри приложения Alipay: оплата, такси, общественный транспорт. В какой-то момент перестаешь доставать кошелек вообще.
Любопытно, что со стороны Китай кажется хаотичным, но чем дольше находишься внутри, тем заметнее ощущается системность его организации. В этом городе вообще очень близко существуют вещи из разных эпох. Можно утром зажигать благовония в Храме Нефритового Будды, днем расплачиваться телефоном и при этом читать бумажную газету, потом ехать ужинать на сотый этаж небоскреба, а вечером оказаться у места проведения Первого съезда Коммунистической партии, где молодежь снимает видео для TikTok.
Мне особенно запомнилась формула отношений государства и религии — член Коммунистической партии не должен быть верующим, но государство при этом поддерживает религиозные институты, перед входом в храм стоят флагштоки с государственной символикой. Во внутреннем дворе я зажгла благовония и загадала желание. Кстати, дым здесь воспринимается как способ отправить послание наверх — считается, что вместе с ним обращение поднимается к Будде.
Одной из важных профессиональных точек поездки для меня стал Long Museum на West Bund. Я ехала туда, прежде всего, ради выставки Уоллеса Чана Vessels of Other Worlds , которого я впервые узнала прошлой весной в Барселоне, но в итоге архитектура музея оказалась практически равноправной частью впечатления.
Long Museum, спроектированный бюро Atelier Deshaus, расположен на берегу Хуанпу, на территории бывшего угольного причала. Архитекторы сохранили существовавший здесь углезагрузочный мост 1950-х годов, интегрировав индустриальное наследие площадки в архитектуру нового музейного комплекса. Здание открылось в 2014 году. Внутри — открытый бетон, огромные пролеты и характерные конструкции, которые сами архитекторы называют vault-umbrella (своды-зонты).
Особенно интересно, как эта архитектура воспринимается в контексте работ Уоллеса Чана. В его экспозиции Vessels of Other Worlds представлены три монументальные титановые скульптуры высотой примерно 7, 8 и 10 метров. Проект существует одновременно в Шанхае и Венеции и построен вокруг тем рождения, роста, трансформации и перерождения. На фоне огромных бетонных пространств эти объекты воспринимаются не столько как отдельные скульптуры, сколько как новая архитектура внутри существующего здания.
Вообще, биография Уоллеса Чана удивительно рифмуется с масштабом его нынешних работ. Вырос в бедной семье, в пять лет переехал в Гонконг, рано оставил школу и уже подростком начал работать, чтобы помогать близким. В 16 устроился подмастерьем по резьбе по камню, а год спустя открыл собственную мастерскую — буквально со складного стола и двух стульев у пожарной лестницы дома. Дальше последовали почти 50 лет экспериментов: техника Wallace Cut, работа с драгоценными камнями, собственные технологии обработки титана, ювелирное искусство, а затем — переход к монументальной скульптуре.
Этот путь мне кажется особенно впечатляющим — человек, который начинал с крошечного фрагмента камня за складным столом, сегодня создает десятиметровые объекты для огромных музейных пространств. В Long Museum, среди бетона и индустриальной архитектуры бывших угольных доков, этот переход масштаба ощущается особенно сильно.
В какой-то момент главным впечатлением от города для меня стало даже не отдельное здание, музей или интерьер, а способность Шанхая совмещать вещи, которые в других культурах хотелось бы развести по разным категориям.
Здесь рядом существуют старый шикумэнь и Shanghai Tower, буддийский храм и цифровая платежная экосистема, коммунистическая история и гигантский Louis Vuitton, индустриальный причал и современное искусство. При этом город не выглядит эклектичным в привычном смысле. Он скорее развивается слоями, не считая обязательным полностью стирать предыдущий. Поэтому мне хотелось начать знакомство не с небоскреба, а с Французской концессии — увидеть город в человеческом масштабе, и уже потом подняться наверх и посмотреть на тот самый Китай будущего.
На обложке: Long Museum. Все фотографии предоставлены Аней Саркисьянц.